ГЛАВНАЯ
Триасский период Юрский период Меловой период

Поздненорийская флора с. Большая Камышеваха (гаражовская флора)

Административное местоположение: Харьковская обл., Барвенковский р-н, с. Большая Камышеваха (укр. Велика Камишуваха).

Географическое положение: 3 км на север от с. Большая Камышеваха, правый берег р. Берека (место впадения канала Днепр-Донбасс в р. Сев. Донец), устье балки Долгий Яр.

Просмотр в картах Google

Геологическое описание и палеонтологическая характеристика местонахождения

В приустьевой части реки Береки (канал Днепр-Донбасс) (между с. Большая Камышеваха и хут. Малая Гаражовка расположено местонахождение различных по возрасту флор верхнего триаса: поздненорийской и рэтской. Норийскому времени соответсвуют отложения протопивской свиты, рэтскому - новорайской свиты. Породы свит обнажаются здесь в балках и оврагах правого берега реки Берека. Пласты наклонены под углом, поэтому значительную часть разреза от верхней юры до среднего триаса можно проследить на поверхности в естественных обнажениях от р. Северский Донец до с. Большой Камышевахи.

Верхняя юра, оксфордский ярус (изюмская свита)

Оолитовые, коралловые, детритовые известняки (обнажения этих известняков находятся в карьерах у р. Северский Донец).

Средняя юра

Глины, песчаники, известняки

Нижняя юра (лейас)

Глины с пачками песчаников и песков. В одном из оврагов и в большом карьере обнажен контакт самой нижней части морского лейаса — аммодискусовых слоев с новорайской свитой верхнего триаса.

Верхний триас, новорайская свита

Свита представлена в основном серыми кварцевыми, иногда ожелезненными песчаниками с линзами серых глин. Песчаники разнозернистые, косослоистые, зерна не всегда хорошо окатанные, с тонкими слойками глины на плоскостях наслоения и растительным детритом. В средней части толщи песчаников в линзе глины мощностью около 2,5 м захоронены листья и репродуктивные органы растений, крылья тараканов, располагающиеся на плоскостях наслоения. По составу флора близка к рэтской флоре Райского и характеризует слои, залегающие приблизительно на 15 м выше подошвы новорайской свиты. У контакта с морскими лейасовыми отложениями залегает линза белесой алевритистой глины с Neocalamites baluchovskii S t a n i s l., сохранившимися Coniopteris sp. и Clathropteris meniscioides. На контакте с протопивской свитой залегает темно-серая неотсортированная песчано-глинистая порода с обугленным растительным детритом и линза бурого угля. Обнажения новорайской свиты находятся в оврагах и карьере. Общая мощность новорайской свиты здесь около 25 м.

Верхний триас, протопивская свита (верхняя часть)

Верхняя часть протопивской свиты представлена пачкой ожелезненных, в основном крупнозернистых песков и песчаников с линзами глин общей мощностью 30 м. Она обнажается в нескольких оврагах недалеко от северной окраины с. Большая Камышеваха. В основании пачки залегает конгломератовидный песчаник с кварцевым и кремневым гравием и кусками зеленоватой глины, образующими полости при выветривании. Мощность песчаника 0,5—0,7 м. Выше следует желтовато-серый крупнозернистый песчаник мощностью до 1,5 м.

Над песчаником залегает линза серой глины, по трещинам окрашенной в желтый цвет. Глина слоистая, внизу с отпечатками раковин филлопод и тонким растительным детритом на плоскостях наслоения, в средней и верхней частях с хорошо сохранившимися отпечатками листьев, веток и репродуктивных органов растений и отпечатками разных насекомых, особенно тараканов. Видимая мощность линзы до 3 м. Это и есть местонахождение среднекейперских растений, так называемая гаражовская флора. В кровле линзы залегает ясно отделяющаяся от нее серая песчанистая глина с корнями растений. В этой пачке песчаников протопивской свиты в другом овраге обнажается линза глины с корневищами хвощевидного, а в овраге, расположенном еще севернее, мелкие линзы с фиолетовыми, красными и желтыми слойками. Породы растрескиваются на остроугольные куски.

Верхний триас, протопивская свита (нижняя часть)

Пестроцветные глины, в которых преобладает красно-бурая окраска, местами в серых участках заметен мелкий растительный детрит. Они вскрываются ниже конгломератовидного песчаника в овраге, в котором обнажается линза с растениями, и выходят на поверхность на дне балки у северной окраины Великой Камышевахи в промоинах. Видимая мощность до 1 м.

геологический разрез верхнего триаса Большой Камышевахи

Рисунок 1. Разрез верхнего триаса у с. Большая Камышеваха

1 —глины серые; 2 — глины пестроцветные; 3 — песчаники средне-крупнозернистые; 4—песчаники грубозернистые; 5—песчаники глинистые; 6 — конгломератовидный песчаник; 7 — глина песчанистая; 8 — неотсортированная песчано-глинистая порода; 9 — ископаемые болотные почвы; 10—поверхность размыва.

T1-2sr — серебрянская свита, T3pr – протопивская свита, T3nr – новорайская свита, J1 — нижняя юра (лейас)

I — глина с остатками поздненорийских растений, II, III — глины с остатками рэтских растений.

Полный разрез Большой Камышевахи от нижней юры до серебрянской свиты нижнего-среднего триаса был получен в результате бурения геологоразведочных скважин и представлен на рис.1.

Линза глин с растениями прослеживается в двух оврагах на расстоянии около 150 м. В южном овраге мощность линзы уменьшается до 70 см, в её составе увеличивается содержание песчаного материала, в верхней части линзы редко встречаются семена и мелкий стеблевый детрит. С западной стороны линза срезана современной долиной р. Береки. В северном овраге мощность этой линзы достигает 3 м, при этом в северном направлении наблюдается уменьшение мощности, а в северо-восточном (по наклону осадков) — увеличение.

Флора с. Большая Камышеваха изучалась Г.Ф. Лунгерсгаузеном (им была собрана первая коллекция ископаемых растений), В.Д. Принадой, Е.И. Соколовой, Е.Е. Мигачевой, Ф.А. Станиславским. Первая коллекция растений гаражовской флоры хранится в Центральном геологическом музее в С.-Петербурге, коллекция, собранная Ф.А. Станиславским хранится в Геологическом музее НАН Украины.

Тафономия и палеогеография

Глины, слагающие линзу с остатками растений, отлагались в озере, связанном с рекой. Чтобы отложились такие отмученные слоистые глинистые илы, требуется очень медленное течение и препятствие заносу грубого материала. Эти условия достигаются, если озеро соединяется с руслом реки с помощью вытянутого почти параллельно руслу рукава, открывающегося по течению в русло. Но такие озера обычно являются старицами. Следовательно, вероятнее всего, это была старица.

В заилении водоема можно выделить несколько фаз, которые группируются в две главные: фаза до захоронения растений и фаза отложения мегаскопических растительных остатков. В первую фазу отложилась нижняя (по мощности меньшая) часть линзы, выраженная слоистыми алевролитами или алевритистыми глинами с тонкими слойками более отмученной глины, на плоскостях наслоения встречаются отпечатки раковин двух видов филлопод, а на некоторых — масса тонкого растительного детрита (1—2 мм в поперечнике). В это время более крупный растительный материал либо не приносился в озеро, либо отлагался в другом месте — в более мелководной его части. Более правдоподобным кажется, что он все же не отлагался, и озеро было проточным.

Вторая фаза началась с отложения таких же слоистых, но еще более тонкоотмученных илов (с преобладанием пелитового материала) мощностью около 30 см. На плоскостях наслоения отлагались в основном семена, мегастробилы и их собрания (всех видов Cycadocarpidium, Borysthenia, Peltaspermum, Pityospermum), реже вместе с ними встречаются листья и ветки. Весь этот растительный материал явно перенесен водой, но, видимо, не на очень большое расстояние (со склонов или же с самой низменности), так как он есть и выше, где преобладают листья. Встречаются участки с массой микростробилов голосеменных (типа хвойных) на плоскостях наслоения, но и эти мелкие и легкие по весу органы отлагались также выше вместе с листьями. Возможно, в озере в это время были места, где отлагался менее отсортированный растительный материал с преобладанием листьев, однако в обнажениях наблюдаются только южное окончание линзы и её небольшая более глубоководная часть, что не даёт в полной мере изучить фациальную обстановку местонахождения. Здесь явно выделяются слои с хорошей сортировкой растительного материала по его плавучести.

Эти слои постепенно переходят в верхнюю более мощную часть линзы глин, в которой преобладают листья и олиственные ветки. Глина и здесь слоистая, растительный материал расположен на плоскостях наслоения, но в смысле дальности переноса он неоднороден. Здесь преобладают листья Lepidopteris (настолько часто встречаемые, что на каждый образец другого растения их приходится несколько), часто целые и очень разные по размерам, степени сегментированности перьев и другим признакам. Из этого следует, что заросль Lepidopteris в это время находилась на берегу озера и питающей его реки. Ещё ближе были расположены и насаждения Podozamites, так как его олиственные ветки встречаются тоже чаще других растений, их образцы крупные и неповрежденные. Остатки других растений перенесены на большие расстояния. В это же время в озеро приносились насекомые, в основном их крылья.

Линза глины с растениями перекрыта резко отличающейся от нее неслоистой песчанистой глиной с корнями, свидетельствующей об утере озером изоляции от паводковых вод и быстром заилении с превращением в понижение, заросшее травянистой растительностью.

Малое количество фрагментов стеблей Neocalamites и Equisetum свидетельствует о том, что ни в озере, ни вблизи от него зарослей хвощевидных не было. Видимо, они были далеко, очевидно, на берегу реки.

Также только по нескольким фрагментам листьев известны Clathropteris и оба вида Dictyophyllum, поэтому вполне вероятно, что ценозы, в которые они входили, тоже находились далеко от захоронения. Thaumatopteris и Ctenozamites перенесены недалеко, так как захоронены целые листья, но они встречаются редко, и, следовательно, эти растения не играли существенной роли в растительности, окружавшей озеро. Нежные листья Todites повреждены, но перенесены недалеко, хотя все же дальше, чем Lepidopteris, Podozamites и, может быть, Thaumatopteris. Но их тоже немного, и видимо, этот папоротник так же не играл существенной роли ни в одной из формаций, примыкавших к озеру. То же относится к роли Harrisothecium и Dictyophyllum, явно принесенных издалека, подобно листьям Clathropteris и Dictyophyllum.

Дальше всех из гинкговых перенесены листья Sphenobaiera, они часто повреждены (иногда с частично нарушенным мезофиллом и смещенными жилками) и встречаются редко. Остатки Toretzia тоже редки, однако трудно решить, с чем это связано — с отдаленностью мест произрастания или с незначительной ролью в фитоценозах. Первое предположение кажется более вероятным, так как нет опавших брахибластов, хотя есть находки системы олиственных веток Toretzia.

Разные органы таких хвойных как Borysthenia, Cycadocapridium и Podozamites отлагались все время, но в верхней части линзы глин репродуктивные органы частично маскируются преобладающими листьями, хотя, вероятно, некоторая часть семян и мегастробилов могла уноситься и выпадать в другой части озера. Если исходить из количества видов Cycadocapridium, то в районе Камышевахи произрастали по крайней мере три вида Podozamites, но рядом с озером были насаждения одного (P. trichocladus), остатки других перенесены с большего расстояния.

Uralophyllum приносился в виде олиственных веток и опавших листьев, а может быть, и репродуктивных органов. Он, конечно, произрастал на низменности, хотя и дальше от места захоронения, чем Lepidopteris, и Podozamites trichocladus. Видимо, это было веткопадное дерево, подобно Podozamites. Может быть, ему соответствуют структуры Tmematostrobus, которые часто приносились в начальный период отложения растительного материала вместе с семенами и стробилами других голосеменных.

Вегетативные органы, соответствующие семенам Pityospermum (?), обоим видам Samaropsis, мужским стробилам и семенам типа Carpolithes, здесь неизвестны. Скорее всего, эти репродуктивные структуры принесены из более отдаленных мест, чем остатки других форм, может быть, со склонов водоразделов.

Область позднетриасовой континентальной седиментации в северо-западной окраине Донбасса в конце среднего кейпера представляла собой низменность с меандрирующими и разливающимися в многочисленные озера реками. На ней возвышались небольшие участки, соответствующие сводовым частям поднятий (за исключением Каменского и Алексеевского, которые перекрыты верхней частью триаса). Эти поднятия были областями сноса, но в основном материал приносился с огромных водоразделов, окружавших область седиментации. Для района Большой Камышевахи таким водоразделом была территория, расположенная северо-восточнее (Спиваковское поднятие и примыкающая к нему с запада территория, где нет осадков конца среднего кейпера и рэта).

Эта низменность и склоны водоразделов были покрыты разнообразной растительностью, в том числе и лесной, о чем свидетельствуют захороненные остатки. Растительный покров, по всей вероятности, представлял собой весьма мозаичную картину. Не вызывает сомнений наличие пятен и полос, представлявших собой заросли хвощевидных в неглубоких водоемах и болотах. Однако, именно захоронение Большой Камышевахи убедительно свидетельствует о наличии также водоемов без хвощевидных, но с прилегающей формацией Lepidopteris, очевидно, травянистыми почти чистыми зарослями на берегах озер и питавших их рек. При этом были изменения в условиях произрастания L. toretziensis, вероятнее всего, в связи с некоторым варьированием влажности почвы. Папоротники, очевидно, покрывали небольшие болотистые участки среди площадей, занятых другими формациями, в том числе и формацией Lepidopteris. Так, по крайней мере можно оценивать роль Thaumatopteris и Todites из камышевахского местонахождения. Ctenozamites тоже, видимо, образовывал на берегах реки небольшие заросли на местах, отличавшихся эдафическими условиями внутри площадей, занятых формацией Lepidopteris.

На сухих почвах низменности и на склонах развивалась лесная растительность. На ближайших к озеру и реке участках произрастал Podozamites trichocladus, который либо доминировал в смешанном лесу, либо образовывал насаждения в виде полос или пятен, что кажется более вероятным. Лесным деревом была и Borysthenia, все время поставлявшая в озеро ветки, листья и мегастробилы (в том числе и в органическом соединении), произраставшая скорее всего над рекой. В этом же лесу, но несколько дальше от озера, произрастал Uralophyllum (веткопадное дерево), тоже на участках, несомненно, примыкавших к реке. Toretzia или примешивалась к этим лесообразователям, или была растением склонов, хотя встречена крупная система ее олиственных веток. Но другие хвойные и гинкговые произрастали значительно дальше, хотя здесь не возможно определить, где именно — над рекой, но на большом удалении от захоронения, или же ближе, но в стороне от реки и озера.

Поскольку речь идет о древесной растительности аккумулятивной низменности с ее водоемами и изменениями уровня грунтовых вод (в общем высокого), то вряд ли все эти растения образовывали настоящий смешанный лес. Скорее большая часть из них образовывала свои насаждения в виде полос и пятен, соответствовавшим эдафическим условиям и близости подпочвенных вод. Только на самых сухих участках мог быть настоящий смешанный лес. Но оттуда могло мало приноситься листьев, так как они задерживались береговыми зарослями. В связи с этим трудно говорить о каких-либо конкретных ассоциациях. Для обоснованных ценологических выводов необходим анализ нескольких флористически сходных захоронений на одной территории, размещенных на одном стратиграфическом уровне или сменяющихся в разрезе. Но другого флористически сходного захоронения в Донбассе пока не обнаружено.

Захоронения Сухой Каменки и балки Протопивской, лишь немного моложе камышевахского, сильно отличаются от него и флористически и в фациальном отношении. Более древнее захоронение Николаевки, сходное по фациальной и геоморфологической обстановке, отличается от гаражовской флоры флористически и, конечно, ценологически. Эти различия, видимо, следует объяснять разновозрастностью.

Так как цикадофиты есть в более древней николаевской и более юной сухокаменской флорах, то отсутствие их во флоре Камышевахи случайно, и должно объясняться, во-первых, ограниченностью территории, с которой приносился растительный материал, и во-вторых, характером берега и почв вокруг озера. Теми же причинами и отсутствием болот у озера вызвано наличие всего лишь нескольких фрагментов хвощевидных и папоротников Dictyophyllum и Clathropteris. Ориктоценоз гаражовской флоры отражает (да и то не полно) лишь ограниченное число имевшихся в то время ценозов, даже самой аккумулятивной низменности. Поэтому не исключены открытия в Донбассе на том же стратиграфическом уровне захоронений другого флористического состава. Ориктоценозы их могут отражать другие группировки, прежде всего, береговых и водно-болотных растений, а лесной элемент (хотя бы частично) может оказаться общим. Более сравнимо рэтское захоронение в с. Райском, хотя флористически оно гораздо богаче камышевахского. Хорошо опознанные общие для них виды, за исключением Pitycspermum (?) scythicum и одного вида Masculostrobus (встречаемость которых приблизительно одинакова), играют противоположные роли в ориктоценозах. Доминирующие в камышевахе Lepidopteris с Peltaspermum в Райском представлены в виде фрагментов. Другой доминат гаражовской флоры – Podozamites trichocladus в Райском встречен только раз, а часто встречаемые в Райском Samaropsis orbicularis и S. prynadae из Камышевахи известны только каждый по двум образцам.

Возможно, некоторые ценозы среднего кейпера Донбасса могли сохраниться малоизмененными и в рэте, но в целом набор ценозов областей континентальной седиментации сильно изменился. Он богаче в рэте. Отличие растительности, окружавшей сравниваемые захоронения, подчеркивается резким усилением в рэте роли цикадофитовых ценозов (видимо, формаций) и выпадением (или сильной трансформацией) ценозов с Uralophyllum и трисеменными Cycadocarpidium. Усилилось и значение папоротников из семейства Dipteridaceae.

Состав флоры

В гаражовской флоре есть два хвощевидных из разных родов и, видимо, семейств. Папоротники тоже представлены небогато. Среди них один вероятный представитель семейства Osmundaceae, необычный для флор среднего кейпера, но близко родственный обычному в юре Todites princeps (Р r е s l) G о t h а n. Из четырех представителей Dipteridaceae три принадлежат к обычным для верхов триаса Clathropteris и Dictyophyllum и один — к более обычному для юры роду Thaumatopteris.

Среди птеридоспермов, по сути, есть только три вида (не считая видов по репродуктивным органам), видимо, из двух семейств. Один из них – Lepidopteris toretziensis sp. nov. – составляет очень характерный и существенный элемент этой и других триасовых флор Донбасса. Цикадофитов в среднекейперской флоре Камышевахи нет. Гинкговые представлены тремя видами из двух разных семейств.

Зато хвойные составляют около половины видового состава гаражовской флоры. Богато представлено семейство Cycadocarpidiaceae, при этом все виды Cycadocarpidium трисеменные. Трисеменная Borysthenia, имеющая однонервные листья, свидетельствует о большем разнообразии типов в этом семействе, чем принято считать. К этому семейству относятся также Podozamites и, возможно, оба вида Desmiophyllum.

Есть представители и других семейств. Возможно, узколистный Pityophyllum и Pityospermum(?) scythicum принадлежат к примитивным типам из Pinaceae, но это мнение может быть ошибочным, поскольку неизвестны их целые репродуктивные структуры. Оба вида Samaropsis и мужские стробилы тоже, вероятно, принадлежат хвойным, но неизвестно из каких семейств. Uralophyllum и репродуктивная структура Tmematostrobus — это голосеменные неустановленного систематического положения.

Своеобразие гаражовской флоры заключается в том, что в ее составе нет цикадофитов, чем она резко отличается от рэтских флор, хотя по возрасту она не намного древнее их. Вторая ее особенность — отсутствие папоротников из сем. Marattiaceae, характерных для среднекейперских флор, но более древних по возрасту.

Корреляция и возраст флоры

Рэтский возраст новорайской свиты доказан по встречаемым в ней растениям и палинологическим материалам. Вполне естественно и мнение о том, что пестроцветная часть верхнего триаса Донбасса соответствует среднему кейперу Германии. Установлено также, что между протопивской и новорайской свитами Донбасса нет существенного перерыва, а местами даже и кратковременного, типа внутриформационных, имеющихся внутри свит. Граница между этими свитами или соответствует границе между рэтом и средним кейпером, или очень близка к ней. В сводовой части Каменского поднятия (балка Протопивская) и в Большой Каменке самая верхняя часть протопивской свиты образует пачку линз разнообразных пород (преимущественно серых) мощностью 20—30 м, отделенную от нижележащей (полностью пестроцветной в этих разрезах) толщи конгломератовидным песчаником. Самая верхняя часть этой пачки в Каменке перекрывается морским лейасом и охарактеризована Clathropteris meniscioides, Dictyophyllum exile, Taeniopteris multiramosa Prynada ex ms., Tmematostrobus sp., а самая нижняя её часть в Камышевахе — среднекейперской флорой.

Таким образом, стратиграфическое положение слоев, охарактеризованных древней флорой Камышевахи, хорошо устанавливается по их залеганию. Такое положение в разрезе и общая мощность протопивской свиты (300—370 м) свидетельствуют о поздненорийском возрасте гаражовской флоры.

В Европе нет другой столь же богатой сходной ни по составу, ни по возрасту флоры. Среднекейперские флоры Германии, Нейвельта в Швейцарии и Лунца в Австрии древнее гаражовской и не сходны с ней.

Восточнее Донбасса среднекейперские флоры известны в Западном Казахстане в бассейне р. Илек. Эти флоры не сходны с гаражовской, они более древние. Из Башкирии известна суракайская флора, но она не достаточно хорошо изучена, видимо, из-за недостаточно хорошей сохранности отпечатков растений на крепких железистых породах, из которых трудно отобрать хорошие образцы. Из коллекции, хранящейся в Центральном геологическом музее им. Ф. Н. Чернышева в С.-Петербурге, видно, что в Суракае широко распространены многонервные листья голосеменных, определенные В. Д. Принадой как Yuccites, но есть и такие характерные растения как Danaeopsis, Sphenozamites, Drepanozamites и другие. Последний известен из нижней части рэта Швеции и Гренландии и из Сухой Каменки в Донбассе, из слоев, залегающих на границе между рэтом и средним кейпером (немного выше, чем слои, охарактеризованные среднекейперской флорой Камышевахи). Материалы коллекции представляют флору древнее не только рэта, но и среднекейперской флоры Камышевахи.

Верхнетриасовые отложения с растениями есть в бассейне р. Печоры. В этой флоре есть Danaeopsis, Sphenozamites, она не коррелируется ни с рэтскими, ни с гаражовской среднекейперской флорами и характеризует, очевидно, более древние части верхнего триаса. Не коррелируется с рассматриваемой гаражовской флорой и позднетриасовая флора Шпицбергена.

Зато на восточном склоне Урала есть ряд местонахождений позднетриасовых растений (Богословск, Еманжелинка, Копейск, Елкино, Коркино, Тугайкуль) целиком или почти одновозрастных, флора которых имеет общий и сходный элементы с гаражовской. Общим для них является Cycadocarpidium tricarpum. В обеих есть своеобразный Uralophyllum, хотя и представленный разными видами. В обеих флорах есть сходные структуры, определенные как Tmematostrobus в Донбассе, а в коллекции В. Д. Принады по восточному склону Урала — как Conites pachylepis Р r у n in litt, и С. caudatus Р r у n in litt., хотя уральские виды более сходны с донецким видом не из Гаражовки, а из балки Протопивской и Сухой Каменки. Сходны и некоторые образцы Podozamites, хотя на виды этого рода опираться ненадежно, так как они плохо диагностируются. Кроме Taeniopteris, в уральской флоре тоже нет цикадофитов. Папоротники этих флор разные. В Донбассе это в основном представители Dipteridaceae, а на Урале — Osmundaceae (Osmundopsis prigorovskii и ряд видов Cladophlebis).

В Донбассе есть несколько позднетриасовых флор (рэтских и дорэтских) с более ясным стратиграфическим положением характеризуемых ими слоев (рэтские флоры Райского и Камышевахи, флоры балки Протопивской и Сухой Каменки, среднекейперские флоры Камышевахи и Николаевки). Восточноуральские флоры с Cycadocarpidium tricarpum и Uralophyllum коррелируются только с древней (среднекейперской) флорой Камышевахи. Так же как и она, видимо, поздненорийские и характеризуют конец рэта.

Поздненорийские флоры есть и в Иране. По данным К. Кильпера (Küpper, 1975), в Эльбурсе, в долине Алёч у селения Апун есть слои с Lepidopteris sp. (сходным с L. toretziensis), у селения Ширкола несколько выше следует уровень с Keraiaphyllum, а еще выше с Drepanozamites и Scytophyllum. Возможно, что уровень с Drepanozamites соответствует основанию рэта (или слоям на переходе между норийским и рэтским ярусами), т. е. уровню, охарактеризованному в Донбассе флорой Сухой Каменки (тоже с Drepanozamites), а слои с Lepidopteris — приблизительно уровню, охарактеризованному флорой Камышевахи.

ЛИТЕРАТУРА

1. Станиславский Ф.А. Среднекейперская флора Донецкого бассейна. К.: Наукова думка, 1976. – 168 с.

2. Станіславський Ф.А. Верхньотріасова та юрська флора Великого Донбасу. Геологічний журнал АН УРСР. Т.13. 1953. С. 59-65.

Donpaleo©2010-2011 | Идея и разработка сайта: Осетров В.В.